Слово | Март 2005 | |
Москва |
|
Может быть, слова мои будут и не к месту, но я их скажу. Вчера поздно вечером в МДМ выступил мегасостав Electric Masada — октет под управлением Джона Зорна, впервые приехавший в Москву. Я увидел всех, кого любил со времён Кургана, — Ikue Mori, Cyro Baptista, Joey Baron, Marc Ribot, самого John Zorn, — а также героев, узнанных уже здесь. Это был лучший концерт из всех, что я слышал своими собственными ушами. Это правда. Сейчас в моих собственных ушах играет Amon Tobin. Мой любимый исполнитель. В Кургане есть бывшая сапожка наискосок от горсадовского сортира, на углу Маркса-Володарского — там, кажется, продаётся музыка полуавангардного характера. Ещё есть в Кургане суперотдел авангардной музыки в обувном наискосок от «Луча», на углу Советской-Кирова, где продавцом Лёша Гопцей. Авангардная музыка в Кургане как-то связана с обувью. Ищите Amon Tobin и Masada в магазинах города. Надеюсь, вы их найдёте. Чтобы быть хорошим, нужно знать лучших. Иначе никак. А лучшие — Masada и Amon Tobin. Всего вам самого хорошего. PS Очень приятно было видеть полный зал МДМ — полный не, как это тут было и, увы, будет принято, оттого, что Александр Масляков проводит очередной коллоквиум, а оттого, что сама красота приехала к нам в гости. Спасибо за внимание, без подписи.
Что же, вот и опять продолжается жизнь. 13 июня — двадцать восьмая годовщина гибели главного курганского художника Александра Петухова. В тридцать семь человек утонул, спасая сына. Спас. Прекрасная история жизни и смерти. Повесть о настоящем человеке. Вечный респект.
Короче, написал короткое стихотворение — «светит полная луна в глубине колодца» (на одной стороне узенькой бумажки) «и воздушная стена мёбиусом вьётся" (на другой её стороне) и склеил бумажку-фразу винтовато, подобно ленте Мёбиуса, чтобы данное двустишие можно было читать вечно. Грачёв глянул, обрадовался и повесил подаренную ему трёхмерную стихопетлю на узенькую ветку клёна в парке станции «Войковской» — видимо, для усложнения жизни. Ну, что ж, это маленькое двойное усложнение жизни достойно её, жизни-то. Полнолуние удачно миновало нас всех, не ущербив. Вьётся воздух. За это я поднимаю сухой, как ветка — мысленный — тост. Йоу.
только что отвёл сына в первый раз в третий класс. Невзирая на вчерашнее происшествие у «Рижской», сегодня школа №57 пришла на торжественную линейку традиционным большим составом. Правильно. У героев «бисм илля» своя психическая атака — «Бойтесь нас, мы самоубийцы!» — а у нас своя: «Идите
вместе со своим тротилом, у нас День знаний». Хотя, конечно, страшно омрачили
праздник. Могут радоваться от души такой хорошей
удаче: «Семья москвичей опознала на месте трагедии тело своего ребенка.» Трудно читать такое. Сегодня у всех родителей праздник, кроме этих. Интересно, а вот если бы
Владимир Путин лишился б таким же страшным образом своих дочурок — изменилась бы ситуация или нет? Поймали сегодня машину с правом стоянки возле Думы на переднем стекле и соответствующими номерными знаками — дедок-водитель по дороге костерил
будь здоров. Я слушал и думал: водитель — ладно. А что сейчас думает и говорит тот, кого наш дедок возит в перерывах между своими калымами? Дождёмся ли мы конкретных мер от народного избранника в свете последних событий? Или всё так и закончится на уровне брюзжаний дедушки-шофёра? Потопталась праздная мысль — и переключилась на День знаний. Эпилог. Только что обновил новости — и читаю: «Одна из школ в Северной Осетии захвачена боевиками». Больше говорить ничего не хочется.
Прямые эфиры с мест взрывов-самоподрывов-авиакатастроф-захватов детей и прочего абсолютно опустошают. Это тупик. Франция не ввела войск в Ирак — а всё равно французы враги ислама: хиджаб запретили. Значит, похищаем и грозим убить. Русских ненавидим так, что не взираем на их возраст и северную осетинскость. Это, повторюсь, т у п и к. И надежда — слабая, но последняя — только на реальных миротворцев вроде доктора Рошаля. Сейчас решили прогуляться по переулкам до Олиной работы — по Воздвиженке перед нами проехал путинский кортеж. И никаких в душе моей струн не задел, проехав. Не включился естественный человеческий инстинкт, не закричало сердце «Вот он какой — Ленин!» Просто человек, который катается туда-сюда по Москве на хорошей скорости, пользуясь служебным положением. (Ехал почему-то не в Кремль, а из него.) Блаженны миротворцы. Молимся за них, держим кулаки, стискиваем зубы — если считаем, что наши стиснутые зубы помогут доктору Рошалю. А Путин может продолжать катание по Воздвиженке.
Я родился 13 августа. А на следующий день празднуется мало известный мученик Александр Пергийский (Памфилийский), земледелец. «Мученики Леонтий, Аттий, Александр, Киндей, Минсифей, Кириак, Минеон, Катун и Евклей жили в памфилийском городе Пергии в царствование императора Диоклитиана (284 305). Все они приняли Крещение в младенчестве. Святой Минеон был плотник, остальные — земледельцы. Во время лютого гонения на христиан святые единодушно устремились к принятию мученического подвига за Христа. Они разрушили капище языческой богини Артемиды. За это их предали жестоким мучениям и бросили на растерзание зверям в цирке. Но, укрощенные молитвами мучеников, звери не коснулись их. Зрители пришли в ужас и громко кричали: «Велик Бог христианский». Разразилась страшная гроза. На землю одновременно падали и град, и огонь. С неба послышался голос, призывавший мучеников в Царство Небесное. От этого голоса святые пришли в великую радость и, преклонив головы под меч, приняли мученические венцы.» Вот это судьба: всю жизнь пахать землю, внезапно собраться и вместе с друзьями разрушить храм Артемиды. И заработать себе не славу эфесского пиромана, а венец вечного смысла, в котором муки, кротость диких зверей, признание зрителей и занесённые мечи циркулируют страшно и бесконечно, как терновая кровь. И потом под ураганный огонь и свистящий град пойти всем светлым табором в небо. Какой-то нечеловеческий разворот судьбы всегда происходит у мучеников. Реальность такова, что смерть всегда — за тоненькой занавеской, а рай — за семью морями. В последние мгновения жизни мучеников семь морей иссушаются до занавески. И исчезают вместе со смертью. Вот откуда свист и ураган, вот почему звери преклоняют головы, а люди с мечами в руках веруют и трепещут. Хороший у меня ангел-хранитель — никому особо не известный пахарь Александр из Пергии. Это настоящий подвиг. Володя рассказал позавчера, когда мы возвращались из Ступино, что общался с мужьями жениных подруг — бойцами «Вымпела». У одного из них убили старшего брата. Ему было тридцать шесть лет и он, естественно, уже был в запасе. Отставился, завёл семью. И вдруг человека дёргают из спокойной жизни, везут в Беслан, он хватает выбегающего из школы голого ребёнка — и спасает его, оставляя сиротой своих. Уверяю тебя: в тот момент, когда чеченский снайпер ловил в прицел спину отставного «вымпеловца», на самом верху ревел огонь и свистел град. Просто в разгар боя этого можно было не заметить. А звали воина, наверное, Александр. Жалко, имена секретных героев не разглашаются даже после их смерти.
Да. Ангела-хранителя своего я с утра нашёл — и это, конечно, прекрасно. Спасибо сайту www.days.ru. Но вчерашний поход на Васильевский спуск сильно (задним числом) поубавил сегодняшней внутренней радостопечали. То, что не пропустили даже на Варварку — не беда: плакать сухими глазами и на расстоянии можно. А вот то, какие лозунги люди несли на митинг, и какие слова говорили официальные лица, и какое «смерть врагам» лилось отовсюду — вот это всё беда. Да ещё какая.
Лучшие люди — это Женя и Аня Т., с которыми мы съездили в Абрамцево. Савелий Мамонтов привечал в этих краях художников XIX века. Те, в свою очередь, привлекали местных мужиков к активному созидательному труду и подспудно приучали их любить прекрасное. Да так успешно приучили, что после семнадцатого года, когда от народного гнева полыхала вся помещичья округа, абрамцевские достопримечательности совсем не пострадали. Стоит нетронутой домовая церковь с росписями Врубеля. Цела детская избушка designed by Васнецов. Не пошли под топор творения Поленова и Репина. И поросший трёхметровой тиной genius loci васнецовской картины про Алёнушку не высох. И всё тонет в цветах. Шли люди по полям, в деревне Хотьково из-за занавески смотрел маленький пацан, в самом Абрамцеве существует большая чёрная дворняга с голубыми глазами, а по дороге домой Женя сетовал на то, что наша молодость уходит безвозвратно. Навспоминать таких мелочей можно много, но — но тут рассказ заканчивается. Опа! и всё. «Окно домой» Ржаной человек вырастает из поля, спеша очутиться на воле — по тесной соломинке в колос тяжёлый взойти без преград и без боли. Заброшенный дом в неглубокой чужбине растерянных взрослых покинет — лишь дети в просторной своей домовине за шторкой схоронятся синей. В тиши васильковой — покой и прохлада: навеки ржаная рассада себя в глубине невечернего сада укрыла от тьмы и распада! Мы едем, влетая в леса-перелески, синея от русской поездки, спешим оказаться в покинутой детской, рыдаем во все занавески. Колосья машины, как ладан и смирна, блестят в тишине нашатырной; в тиши, за высокой лазоревой ширмой мы едем — безмерно и мирно, но путь преграждает избушка в заплатах. Из слов, на крупицы разъятых, в медвяные окна настойчивый запах спешит на раскидистых лапах. 11-14 сентября 2004. Но цены в единственном местном ресторане неоправданно трёх-четырёхзначные. Нужно не брать пример с нас — нужно брать с собой бутерброды. Однозначно нужно.
От баркаролы до жатвы. Мы жили в тепле и грели иллюзию безответственности девяносто два дня — от баркаролы до жатвы. А сейчас наступила охота, и охота, короче, стало ответственности. Ответственности и холода чё-то сильно охота стало.